Первый Балтийский на Facebook
СМОТРИТЕ В ЭФИРЕ

Наедине со всеми. Елена Образцова


Время эфира: Четверг, 17 июля, 15:00.
Наедине со всеми. Елена Образцова

Елена Образцова – земная, абсолютно естественная и непосредственная. Может расхохотаться до слез и рассмешить сама. А вместе с тем она мегазвезда, при всех ее регалиях и званиях, оперная дива, примадонна, лучшая Кармен XX века.

Она не стесняется своего возраста, а ей уже 74. Секрет ее успеха – не только уникальный голос, но и бесценное умение радоваться каждому дню. О секрете своей молодости, а также о том, как она относится к пластической хирургии, ради чего может похудеть на 28 кг, почему она не любит отдыхать и из-за чего едва не потеряла зрение, певица, народная артистка СССР Елена Образцова рассказывает в студии программы "Наедине со всеми".

О блокадном Ленинграде и мироощущении:
Я была очень маленькая. Когда такой голод, бомбардировки, появляется такая жажда жизни! Даже у маленьких ребятишек была жажда жизни. И мы поняли ценность жизни. Это как подарок божий после всего того, что было пережито. Никогда не скулите, когда плохо. Всегда думайте, что может быть еще хуже. Всегда, когда что-нибудь случается, я говорю: "Спасибо, что только это".

О поступлении в консерваторию:
Папа сказал, что я должна поступить в радиотехнический институт. Слава богу, я экзамены не сдала, но он заставил меня ходить на подготовительные курсы, целый год я ходила, как дура, потому что ничего не понимала. И потом я тихохонько пошла в консерваторию, и меня взяли. Когда меня взяли, сказали: "Теперь иди сдавать экзамены". Я говорю: "Какие экзамены?" - "Историю, литературу". Я говорю: "Нет, я не готовилась, я думала, что в консерватории только петь надо". Они сказали: "Хорошо, мы вас возьмем, а вы в первую сессию сдадите". А потом все забыли, и так я без экзаменов и поступила.
О приходе в Большой театр в начале 60-х:
Я была тощенькая после блокады Ленинграда, одни коленки были. Когда я пришла к Михаилу Ивановичу Чулаки, одному из самых лучших директоров Большого театра, стояла, ждала своей очереди, чтобы пойти к нему, а наверху стояла Ирочка Архипова. И кто-то ее спрашивает: "Вот молодая певица пришла, как вы думаете, будет из нее что-нибудь?" Она говорит: "Не думаю. Дитя войны". Я всю жизнь, когда Иру видела, говорила: "Здравствуй, это я, дитя войны". Она смеялась.

О расставании с первым мужем, физиком Вячеславом Макаровым, и втором супруге – дирижере Альгисе Жюрайтисе:
Я вышла замуж в 26 лет по любви. Я очень любила этого человека. [После расставания] я очень переживала, два года очень плохо пела. Для меня это было неожиданно. Я полюбила Альгиса Жюрайтиса, и так полюбила, что ничего не могла с собой сделать.
Альгис часто приходил к нам домой, мы его подкармливали, как могли, и очень дружили все вместе. Он за мной никогда не ухаживал, я никогда не подавала никаких надежд, и даже в голове никогда не было. В один день все случилось. Он встретил меня в поезде, принес букет цветов. И меня пронзило, как молния в спину. И потом через много-много лет он сказал, что тоже это чувствовал. Просто ударило какой-то мощной волной, и я поняла, что я его люблю. Сомнений не было.
Вячеслав был очень умный человек, очень воспитанный, он сказал: "Ну а что можно сделать? Ничего". Первый муж сразу женился. Я даже была удивлена. Сейчас мы через дочь передаем друг другу приветы, мы в хороших отношениях, но мы не видимся.

О болезни и уходе второго мужа:
Он очень любил Григоровича, они вместе поставили очень много балетов. И когда Григоровича хотели убрать из театра, балетные не открыли занавес. Это безобразие просто, как можно такого великого балетмейстера убрать из театра?! А Альгис в этот день должен был дирижировать. На них подали в суд. Я думаю, эта история его подкосила.
Он понимал, и я понимала. Я знала. Когда ему делали операцию, врач сказал, что ему жить три месяца. Конечно, я ему об этом не сказала. Он прожил еще полтора года, потому что был очень мощный человек, духовно сильный. Мы на эту тему не говорили. Я говорила, что он будет жить, что сделали операцию и теперь все будет нормально. Думаю, он мне не верил. Но, когда говоришь "Тебе лучше, тебе лучше", вроде как становится лучше. Я знала, что не будет хорошо. Не знаю, как я выжила.

О дочери Елене, которая стала певицей вопреки воле матери:
Сначала она поступила на журналистику в университет, потом она недоучилась один год, ушла, сказав: "Это не мое. Я буду медиком". Поступила в медицинский, два года отучилась, пошла в больницу, ухаживала за больными со всей страстью своей души. И потом тихонько поступила в училище, потом в консерваторию, закончила тихонько от меня, я даже не знала. Потом, как написали в газетах, у меня Монсеррат Кабалье украла дочь. Монсеррат сказала, что хочет с ней заниматься, и она уехала к ней. Слава богу, ее заела ностальгия, и она приехала домой и привезла мужа сюда. И родила ребенка. У меня внуку 25 лет, а внучке 3 года.
Был у нас печальный период, два года, когда я ее потеряла совсем. Я разошлась с мужем. Для меня это была жуткая трагедия. Ленка, естественно, ушла с отцом, потому что я ездила по заграницам, пела, она воспитывалась папой и жила все время с папой. Конечно, она была обижена. Она ничего мне не говорила, только называла меня "Елена Васильевна". Слава богу, все прошло, сейчас мы с ней большие подружки, я ей помогаю, чтобы мы пели вместе на концертах. Сейчас она мне самый близкий человечек. Но я боролась за нее, два года боролась. Я чувствовала себя виноватой. Но знала, что она поймет это. Когда она разошлась с тремя своими мужьями, она меня поняла.

О временной потере зрения:
Я упала с велосипеда. И потом один дядька в Нью-Йорке мне предсказал: "Не езди в Южную Америку, там обязательно случится несчастье". Я думаю: "Ладно, бла-бла". И у меня там отслоилась сетчатка глаза. Но я пела. Это были счастливейшие дни моей жизни, потому что не надо было смотреть на дирижеров, и дирижеры все дирижировали под меня. И это было счастье.
Я очень боялась, потому что мой папа потерял зрение перед смертью, и тоже по дурости. Но я успела сюда приехать, здесь мне сделали операцию, и все нормально.

О роли в спектакле Романа Виктюка "Антонио фон Эльба" 2000 года:
Спектакль был замечательный. Мы его играли много лет. Этот спектакль дал мне выжить, потому что я год после смерти мужа не могла прийти в себя и была просто мертвая. Потом один приятель говорит: "Пойдем посмотрим "Саломею" у Виктюка". Я пошла и была потрясена уровнем театра. И потом я говорю: "Вот взял бы и пригласил меня!" Он говорит: "Я подумаю". И через две недели принес мне пьесу. Я похудела на 28 килограммов ради спектакля. Потому что Димка Бозин должен был все время носить меня на руках, а я была здоровущая тетка. Думаю: "Ну чего мальчишку-то загубить в молодости!" Пришлось перешивать все костюмы.
О совместном выступлении с рэпером Тимати на "Новой волне" в 2008 году:
Просто хулиганили, да и все. Мне сказали: "Хочешь сделать такую смешную вещь?" Я говорю: "Почему бы и нет?" Я вообще хулиганка по натуре. Тимати замечательный артист и умница, почему бы и нет?

Об экспериментах:
В жизни, наверное, можно пойти на риск. В музыке - нет. Дмитрий Черняков – умнейший дядька, обаятельный, знающий. И делает гадости на сцене. Он уговаривал меня спеть Наину в "Руслане и Людмиле". Мы репетировали, мои сцены все были очень приличные. А однажды мне стало плохо с сердцем, я села в зале Большого театра, и дошли до такой сцены, где вдруг побежали голые тетки, потом какая-то большущая кровать, где Людмила лежала, пришли какие-то качки, начали заниматься любовью. У меня просто был обморок! И я отказалась, конечно. Это не первый раз. Когда в Италии меня пригласили в Каракаллу петь Кармен, я приехала заранее, чтобы посмотреть постановку. И когда на встречу с Кармен пришел Эскамильо в красных семейных штанишках и с боксерскими перчатками, я сказала: "Нет, этого я не могу пережить". Ну зачем мне какие-то мохнатые ноги, семейные трусы? Все это отвлекает от музыки.
Гадость. Я отказалась.

О пластических операциях:
Я делала три раза подтяжку лица. Если ты выходишь на сцену, надо соответствовать этому, вот и все. Всю жизнь сижу на диетах. Это дисциплинирует и вдохновляет.

О возрасте и репертуаре:
Великая певица Монсеррат Кабалье пела концерт, сарсуэлу и маленькие песенки, и кто-то из зала в конце крикнул: "Норму хотим, Норму!" Она говорит: "А я как хочу!" Конечно, возраст вносит свои ограничения, дыхание уже совсем другое. Я пою сольные концерты, в моем возрасте никто не поет. И пою "Пиковую даму", которую пою уже 50 лет.
Когда мне исполнилось 50 лет, наступили всякие гормональные дела, слабость, и я решила, что больше петь не буду. Мы должны были петь с Миреллой Френи в Вене, я сказала, что петь не буду. Она сказала: "Ты что, я в эти годы тоже так себя чувствовала. Надо пойти, сесть за рояль и начать все сначала, как маленькая девочка, все с самого начала, нота к ноте. И ты увидишь, что ты запоешь". И вот Френи подарила мне еще 25 лет пения.
Архив  «    Октябрь 2020    |
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031