Первый Балтийский на Facebook
СМОТРИТЕ В ЭФИРЕ

Наедине со всеми. Валентин Гафт


Время эфира: Вторник, 12 августа, 15:00
Наедине со всеми. Валентин Гафт

Он – воплощение противоречий. Судьба не спешила благоволить ему. По-настоящему популярным он стал только в 44 года, после выхода фильма "Гараж", а семейное счастье обрел в шестьдесят, с четвертой супругой, актрисой Ольгой Остроумовой.

Наедине со всеми – народный артист России Валентин Гафт. Он рассказывает, почему решил стать актером, кого винит в своих разводах, откровенно говорит о сыне и трагической смерти дочери. Также актер читает стихи, которые он написал специально для ведущей программы "Наедине со всеми" Юлии Меньшовой.

О защите пионерского галстука:
Я был хорошим пионером. Один раз я шел на слет в школу, надел пионерский галстук, шел гордый. От галстука меняется все – и внутренне, и внешне. Я был настоящий пионер. Володя Чистов, бандит в нашем доме, на велосипеде подъезжает ко мне. Его все боялись. Говорит: "Ну что, селедку надел?" Я вообще-то не очень большой смельчак. Но правый. Я ему как врезал! И у меня на глазах у него образовалась вторая голова. Я удивился. Он чуть не заплакал, а я пошел на слет.

О решении стать артистом:
Однажды я лежал в комнате (у нас была одна комната, разделенная шкафом, там мама с папой, здесь я) и думал: что будет? И потом понял, что надо идти в артисты. Что такое артист? Вышел, сказал: "Кушать подано" - и замечательно, еще и зарплату платят. Я вскочил, сказал: "Господи, я теперь знаю, кем я буду!"

О съемках в фильме Эльдара Рязанова "Гараж", который сделал его популярным:
Я в этот "Гараж" попал случайно, это Ширвиндт должен был играть. Но он был занят в театре, Рязанов не мог должно ждать и взял меня. Когда Шура явился, уже я начал сниматься. Я плохо снимался там, как мне кажется. Рязанов – это мой крестный, как говорят, который меня открыл.

О роли полковника в картине "О бедном гусаре замолвите слово":
Я всегда, вообще-то, вместо кого-то снимался. Роль, написанная буквально для меня, - это Гриша Горин сделал "О бедном гусаре". Была проблема, что я не могу играть русского офицера. Но я сыграл. Отец мой был [на войне], я это видел, я это знал, я помню, что такое война, я помню, как провожал на фронт своего двоюродного брата. Я первый раз заплакал и уперся ему лбом в пряжку. Это первое ощущение войны, и оно до сих пор мне помогает.

О схожести актерской профессии и футбола:
Огромное значение имеет внутренняя подготовка. Ты можешь за секунду растерять все, что накоплено годами. Надо подготовиться к моменту выхода на поле, надо так размять себя, чтобы ты не думал, как ты это делаешь, включаться в игру раньше. Самое главное – в момент выхода на поле не растерять накопленное. Артист может копить, копить, а потом в этот момент забудет все слова.

О ринге и гантелях:
Я был хилый, трусливый, слабый. Мне хотелось быть сильным. Я вызывал на драку. Особенно после картины "Первая перчатка". Мы рисовали ринг, и я дрался. У меня почти все зубы выбиты были. Это тоже проблема была. Но я дрался, и это очень хорошее ощущение. Это дает уверенность. Не потому что ты драчун и будешь со всеми драться. Это успокаивает твою душу, что ты это можешь. Самый сильный человек тот, который меньше всего драчлив.
Я уже созревал как мужчина, и большое значение имело то, как ты выглядишь. Мне стыдно было снимать штаны на пляже, я не ходил купаться из-за того, что я был хилый. Я купил гантели и занимался. А потом вышли такие картины, как "Короли и капуста", "Жизнь Клима Самгина", где я даже раздевался. Сейчас я смотрю эти пленки и думаю: "Неужели это я?"

О том, как он ухаживал за Ольгой Остроумовой:
Мы когда-то снимались в "Гараже", и я к ней подкатывал, а потом понял, что у нее ребенок, муж, и отвалил. А потом она как-то по телевизору рассказала, что она сейчас одинока, и я тут же нашел, где она будет в ближайшие два дня, и мы оказались с ней в кафе в Сокольниках. Я стал за ней ухаживать и долго решал, нужен я ей или нет.

[На первом свидании] я не знал, о чем говорить, и говорю: "Посмотри, какой я здоровый". Она говорит: "Почему я не поняла, что ты такой идиот?" Наверное, я показывал, понимая, что я не совсем дурачок. Были уже какие-то роли, разговоры, я имел право себе позволить такое: смотри, я еще и такой здоровый. Но на Олю это не произвело впечатления. Она говорит: "Вот тут надо было соскочить".

О внебрачном сыне и погибшей дочери:

Я его никогда не видел. Они уехали, когда ему не было трех лет. Женщина, с которой я почти не общался, родила и говорит, что это мой сын. Никаких претензий, требований не было. Я узнал, что его избил таксист. Когда случилась эта трагедия, он лежал в больнице очень долго, я посылал деньги, пока он не выздоровел. Я хотел с ним встретиться. Но потом продолжение было несколько неожиданное для меня. Он уже немолодой человек, ему больше сорока лет. Может, и увидимся…

Это страшно, то, что произошло в моей жизни. Я виноват во многом. Она балерина (дочь). И Оля, и я с ней занимались. Она красивая девочка. Она хотела быть драматической актрисой. Я позвонил Жене Лазареву, который набирал курс, а потом уехал в Америку. Она не поступила, но жила с тем, что хотела быть актрисой. Потом неудачные любовные дела. Она пыталась покончить жить самоубийством и в конце концов это сделала. О ее маме я не буду говорить, потому что мама была странная женщина, они жили очень плохо. Она умерла через три месяца после дочки. Меня это потрясло. Я написал:
Ах, если бы она была жива,
Я все бы отдал за нее, все бросил.
Слова, слова, слова, слова, слова,
Мы все их после смерти произносим.
И пишутся в раскаянье стихи,
Но в глубине души навеки будут с нами
Грехи, грехи, грехи, грехи, грехи,
Которые не искупить словами.

О принятии крещения:

Я считаю, мой язык – русский, я – этой земли, я совок, прежде всего, я русский. Не потому что я ненавижу евреев или еще кого-то. Я играл Городничего, и мне мешало, что я не мог говорить слово "бог" по-настоящему. Кроме того, я плохо себя чувствовал после всего этого. Это счастье, что я это сделал. Я получаю жуткое количество писем, что я предал свою религию. Но это ерунда.

Об эпиграммах и стихах:

Эпиграмма – это очень интересная вещь. Александр Сергеевич Пушкин писал эпиграммы и очень серьезно к ним относился. Я написал Ие Саввиной, моей любимой подруге, гениальной артистке: "Глазки серо-голубые: каждый добрый, вместе злые". Мне очень нравится [Григорий] Лепс, уникальный певец. Я ему написал эпиграмму: "Вчера весь вечер слушал Лепса и до сих пор не успокоюсь. Он так орал, идя по рельсам, что испугался встречный поезд". А вот еще одна. Мне очень нравится [Иван] Охлобыстин, очень талантливый человек, интереснейший тип. Я с ним не знаком. Как-то он сидел у нас в зале на каком-то собрании, и я ему придумал: "Он священник был в артисте и артист в священнике, охламон и Охлобыстин, как цветок на венике". А про Лию Ахеджакову эпиграмма читается так: "Нет, совсем не одинаково, все играет Ахеджакова, но доходит не до всякого то, что все не одинаково". Мама ее была обижена. Я не хочу обидеть человека, но эпиграмма должна коснуться чего-то. Но это не значит, что я хороший, а ты плохой.
Сейчас я стал писать стихи - посвящения тем людям, которых я люблю, которые ушли. Это мне дороже любого интервью. Я их написал больше 25 уже. Встаю в пять утра, чтобы писать. Не спится, а самочувствие хорошее. В пять часов тишина, день только начинается, можно его начать заново.
Архив  «    Октябрь 2020    |
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031